Trouble of the Rings: The Fellowship

Итак, воскресенье, 20 июня, день, целиком посвященный экстерьерным съемкам в окрестностях МГУ. Памятуя наказ Йолли, а также в соответствии с общей концепцией возобновления оффлайного участия в делах форумских, сподвигаюсь-таки тащить свое филе к 9.00 на ст.м. "Университет". В метро закономерно свободно, на улицах нет нужды стрейфиться от цивилов - немногие могут счесть жизненно необходимым пребывание в вертикальном бодрствующем состоянии в летнее воскресное утро в пределах городской черты, работы али развлечения для.

На станции по ряду отличительных признаков (соответствие назначенному месту и времени, сравнительная скученность, специфика половозрастного состава, элементов одежды и багажа) безошибочно идентифицируется стая ХА-товарищей, собратьев по электронному словоблудию; первичное близоруко-визуально отдиагнозированное отсутствие знакомых лиц подтверждается отсутствием ответных типовых акустических и моторнодвигательных реакций. Опять же, народу оказалось куда меньше, чем мне мнилось (свободный, выходной, самый "массовый" день, невъ┘ неслабо, опять же, разросшаяся за пару лет ХА-коммьюнити - ну и где результат?). С непричастным видом пристраиваюсь рядом вне зоны прямой видимости, жду.

В 9.20 "стая" пошла на взлет по эскалатору, я, сохраняя ненавязчивость, пристраиваюсь в хвосте походного строя. Солнечно, слабоветренно, продавщицы только-только закидывают боттлы с прохладительно-газированной кислотой во внешние улично-демонстрационные холодильники, дабы было что потом любезно "отдать почти даром" обалдевшим от жары согражданам┘ Неторопясь, перешли Ломоносовский проспект, срезали по скверику, прошлись вдоль всего левого (если почитать парадным то крыльцо, которое выходит на вышеозначенный проспект) крыла МГУ - за это время процессия сильно вытянулась - и вышли на плац у задней калитки. В ближайшем углу плаца уже стоял чей-то серый минивэн, в котором из состояния транспортной раскомплектации руками умельцев-энтузиастов выводились кони-велосипеды разных типоразмеров и мастей. Съемочный бивуак развернулся рядом на поляне, стоило преодолеть окаймлявшую плац линию кустарников декоративно-заборного типа, под раскидистым дубом. Как там у Сюткина? "Стою-туплю". Знакомых лиц все еще нет, впитываю окружающее, пассивно созерцаю за неспешным обживанием дуба и примыкающих территорий: сумки по периметру ствола, развешанное на нижних ветвях трепетно упакованное бельишко, те же платья разложены в ряд поверхпенок на земле, импровизированная "конюшня" в стороне. Здесь же было обнаружено воскрешенное усилиями безымянного героя- некроманта мумие помятой, облезлой, в кислотных разводах елки, в которой при более пристальном взгляде (к столь вызывающей противоестественности и дисгармонии с окружающей живой природой) и вспоминании (о предполагающейся пародийности жанра съемок) было признано не что иное как Крашеное Белое Древо Гондора.

В белой карете (но без красных крестов) прибыл Ричи, пошарив глазами вокруг, выдав сакраментальное "меня окружали милые, симпатичные лица, теснее сжимая круг" и по-отечески горестно склонившийся к Древу, жертве транспортных издержек. Для составления венков и букетов окрестности интенсивно обдираются на предмет цветов, некоторые не отказывают себе в удовольствии обкатать пока простаивающих без дела лошадей. Часам к 10 как-то сразу появляется Гэндальф-Минкао, Пиппин-Оди и режиссерско-продьюсерско-операторский состав в лице Кэпа (в футболке TotR-2), Льдоры и Амор. Гэндальф Белый элегантен и куртуазен - в своем небрежно прирастегнутом, белом творческом пиджаке; светло-коричневом жилете с декоративными миникарманцами (типоразмера "Кольцо Всевластья + два алчущих пальца"), весьма смахивающий на ЙанХольмовский (будто жилет Бильбо постигла "переходящая" участь наручей Боромира - только вот последнего спустили с Рейхенбахского водопада, а первый отправился тем же видом транспорта всеж-таки малость попозже); в белой рубашке (еще более близкой к телу), так же фривольно прирасстегнутой (хорошо что только сверху), из-под которой дерзко курчавился (практически хоббитский) нагрудный мех брюнетного окраса. Образ гармонично дополнялся ухоженной окладистой растительностью по периметру сытого, довольного лица, которое манерно-артистично, стабильно и попеременно снабжалось с двух обоюдозанятых конечностей пивом ПИТ-"Кенигсберг" и косячком ширского зелья. Очевидно, одним из преимуществ "просветления" сего достойного истари, очевидно, можно считать то, что в таком костюме можно даже показываться в общественных местах(!) - я имею в виду длительно и без негативных последствий. По приближении к бивуаку избежать оваций Минкао не удалось, в ответ тот понимающе и снисходительно улыбался.

Наконец, собрав всех немногих наличествующих к тому моменту гондорцев, прихватив Гэндальфа и Пиппина, режиссерско-операторская группа выдвинулась ближайшему входу МГУ (т.е. со стороны смотровой площадки), чтобы там, в "клине" между поднимающимися наверх ко входу лестницами, снимать сцены в уже оборонопроломленном Минас-Тирите. Оказалось, у Гэндальфа имелся и подобающий головной убор в виде солидной по размерам белой шляпы с "по-ковбойски" лихо подкрученными вверх боковыми полями (по слухам, еще одно творенье Симбельмин, изготавливавшей серый колпак Гэндальфа к 1-ой части фильма) - помимо всего прочего это еще и отличное противозагарное средство, а кроме того щегольский маг стал очень похож на Генри Моргана, в исполнении Жигунова, в концовке "Сердца трех-2". Уличные мягкие тапочки-собачки Пиппина стойко сопротивлялись непогоде вот уже 3-ий год и вид имели соответствующий, ветеранский.

Вообще, изначально если я и планировал свое участие в съемках, то разве что в числе мирных гондорцев - потому как хотя в синей джинсе я и пришел, ни меча, ни униформенной черной банданы с белым контуром елки, ни черного плаща (поклонников творчества Диснея сразу попросили воздержаться от комментариев) у меня не было и вообще все репетиции нагло пропущены. Однако, поскольку меня узрела и признала Кэп, меня определили как дисгармонирующего с группой беззащитных мирных гондорчанок и, по старой памяти, на скорую руку "повысили" до боевого гондорца, выдав (и даже завязав) бандану унд чей-то высокоэстетичный меч-эспадрон.

Итак, сначала снималась сцена с подбегающими к каким-то внутренним воротам Минас-Тирита (наглухо закрытая дверь технического помещения под лестницей) отряда гондорцев - с целью обороны от якобы ломящегося врага (пара подпирают ворота, остальные нервно и хаотично передвигаются, потрясая обнаженными мечами). Поодаль скучковались вроде бы как испуганные мирные гондорцы в охранении пары боевых. В одном из дублей зачем-то понадобилось курить, любезно при этом предложив сладковатые сигареты с корсарским названием "Captain Black" - "ну надо, так надо", но кто-то, видимо, пересмотрел "Пиратов Карибского моря".

В перерыве между дублями Као с Оди, уже давно войдя в роль, по-бытовому, мануально-рукоприкладнически разбираются друг с другом. Наконец, следует их черед филисофствовать (пародийно, разумеется) перед битвой - пара сцен-диалогов с проходящими мимо боевыми гондорцами; Гэндальф "вынужден" (из серии "не страдаю, а наслаждаюсь") беспрестанно курить, жидкий реквизит (приобретаемый, между прочим, из средств личного валинорского счета) выпит и отставлен в укромное место (не иначе как дожидаться своего Арагорна). Далее следует сцена с фальстартом гонца с сигнальным огнем Гондора: Гэндальф в типичном стиле вежливо и спокойно посылает умницу Тука отстать от него, тот отшатывается, спиной натыкается на гондорца (еще раз назначенный я) со стартовым┘ эээ┘ мушкетом (реквизит Ричи, оставшийся после Бородинской битвы локально-ролевого масштаба), гонец убегает в направлении канадской границы. Ну, прежде всего, у Ричи была идея-фикс вставить пистон (пистолету), т.е. полноценно сэмулировать выстрел посредством подрыва петарды в стволе мушкета - Кэп эту идею забраковала, так что обошлись холостым щелчком запальника.

Однако известному пиротехнику и хранителю кольца Нарья нельзя было не заинтересоваться возможностями хотя бы самой слабой из петард из арсенала Ричи - в результате дремотную идиллию утра разрывает нехилый хлопок, Кэп делает нежное, убедительное внушение Митрандиру не привлекать внимание других серых странников (из местного ОВД), располагавшихся в общем-то неподалеку в своем четырехколесном мобильном филиале. Во-вторых, гонец подходил к своему заданию с излишним рвением и ответственностью - его еще долго окрикивали-останавливали и после выключения камеры. Теперь всех гондорцев отправили в лагерь переодеваться - кого в фарамировцев, а кого и в орков; Гэндальфа и Пиппина, пользуясь нежданно представившейся возможностью-свободным временем (изначально планировалось снимать сие во вторник, 22-го июня), повели наверх по лестнице непосредственно ко входу МГУ для съемок у Врат Минас-Тирита (в т.ч. и воспоминания Гэндальфа о секси-Балроге).

В лагере отмечено появление самого-себе-брата Фарамира-Грампассо. То тут, то там в рюкзаках раздавались приглушенные, самые разнообразные трели мобильников, которые, прежде чем их опознают владельцы, ввиду массовости такого явления, успевали изрядно потрепать нервы (по крайней мере - отдельным) окружающим. Вскоре я, заскучав и заинтриговавшись ненаблюдаемостью белого костюма Као из-за парапетов МГУ, стал подбираться обратно к месту действия съемочных событий. Тем временем на плацу появилась разухабистая парочка поливальных ЗИЛ-ов, которые, сделав свое мокрое дело и пользуясь утренней малолюдностью и асфальтированными просторами, маневрировали в свое удовольствие, разгонялись до угрожающих скоростей и тормозили "в пол", чем внесли некоторое смятение в ряды ставших выдвигаться следом олошадненных фарамировцев (по мобильнику их, что ли, вызвали?). Наверху съезда/въезда ко входу/выходу МГУ уже поджидали ответственные лица и перепинывавшиеся Пин с Гэндальфом: к съемке намечена сцена с участием отъезжающих (в прямом смысле) из Минас-Тирита фарамировцев и провожающих их Гэндальфа, Пиппина и гондорцев - в общем, "в последний путь проводят нас", "кричали девушка "ура!" и в воздух чепчики бросали".

Сначала плотной группой едут рядовые фарамировцы (не так уж просто не звездануться об соседа, в конце концов коллективным собранием приняли к реализации шахматную формацию), от провожающих летят цветы под колеса и прощальные взмахи рук; Фарамир едет последним, спешивается, принимает из рук то ли Пиппина, то ли Гэндальфа цветы, благодарно склоняет голову и едет вслед за остальными. Псле этого малость изъезженные и потрепанные цветы (Ричи все норовил покормить коня) метающими-провожающими поднимаются обратно - и следует следующий дубль. Появились кое-какие цивилы - бабушка в желтом, попервоначалу приняв все эти мероприятия за какое-то соревнование, после того как узнала про съемки живо поинтересовалась, где и когда можно будет посмотреть фильм (кроме как на зиму, анонс в "электронном" формате я ее сориентировать не смог), и пристроилась вместе с внучеком среди немногочисленных провожающих. Наконец, отснята и эта сцена, все вместе возвращаемся в лагерь.

Вокруг дуба рыщут орки в боевой раскраске (знакомые круговые нисходящие стрелки на лице, у отдельных персонажей - нарисованные на обнаженных плечах и рукавах изображения черепов, слова "Death", "Мордор" и т.п.) и брутально-варварских темных одеяниях. Состав предметов, прислоненных к стволу, пополнился копьями и шестами для флагов. В синей джинсе явился Мастер боевок Леголас, который очень скоро достиг состояния умеренной творческой злости, едва приступив к организации сцены с орками: здесь же на поляне, чуть поодаль от лагеря, орки строятся в 3 ряда (первый ряд - со всеми имевшимися в наличии 4-5 луками, второй и третий - с копьями), по команде лучники с колена выпускают стрелы, затем с небольшой задержкой задние ряды метают копья. Тонкость момента заключалась в том, что по их фронту сидел сам Леголас-оператор с камерой, поэтому стрелы и, в особенности, копья оркам было бы крайне желательно перекинуть через него. В общем, несмотря на призывы опытных людей быть поаккуратнее (с приведением примера уже имевшего место быть случая травматизма в субботу) и достаточно продолжительную, индивидуально-посильную практику орков без участия живого оператора на линии огня, копья все равно полетели по достаточно произвольной траектории и трандуилов отпрыск только волею случая не заработал себе по голове чем-то более острым, чем древко копья┘

Далее отдельно снимали то ли роханскую, то ли фарамирову конницу, срывающуюся в атаку (порой, под смех и вскрики, сама себя частично выводившая из строя из-за скученности велосипедов) и, наконец, результат предшествующего метания копей орками - пара сраженных человек падают вместе с конями. Где-то к часу дня наступило относительное затишье - до коронации Арагорна, намеченной на 15.00, оставалась еще уйма времени. Минкао озадачился Винни-пуховским вопросом, чем бы подкрепиться (или заправиться), при том что добираться пехом до палаток/магазинов у метро ему было решительно западло. Дилемма разрешилась, когда они вместе с Архео напали на автомобилизированного Ричи, который и сам был не прочь решить гастрономический вопрос. С 3-им посадочным местом были проблемы (все завалено реквизитом), и я решил, что пусть меня кормят свои ноги, чем чужие колеса - оно спокойнее и надежнее┘ Короче, сходил-купил-вернулся-поел-попил.

Народ подтягивался и переодевался на коронацию - количество хоббитов дополнилось до трио (+ Фродо-Полли и Приветка/Венди-Мерри); приехали Арвен-Аликс и Арагорн-Антон, Фидель (для участия в массовке в качестве боевого гондорца, а не призрака Сдувшегося), Гайма-Эрехел; переодевались эльфы (в т.ч. Майвен, Сарэ и Леголас, из-под ниспадающих одежд последнего вызывающе выпирали кроссовки и брюки), харадримские танцовщицы (в т.ч. Йолли; костюмы┘ эээ┘ ну очень облегченного типа), энты (в т.ч. Соти; парик из зеленого "дождика" + у кого-то вязанная шапочка хипповской раскраски, у кого-то венок); мастерились роханские и гондорские флаги. Появился еще один оператор (выписанный-привлеченный, очевидно, по журналистскому знакомству) с профессиональной камерой на треноге, который постоянно ее настраивал, перемещал, периодически снимал репетируемые сцены с альтернативных точек, снимал и просто занимающийся своими делами народ (вплоть до того, что к нему зазывали давать интервью на предмет того, как дошли до жизни такой). Наконец, где-то около половины четвертого гондорцы, роханцы и эльфы стали выдвигаться к месту коронации - таковым, по крайней мере для "простого" люда, оказалась целая площадь-дно здоровенного недействующего фонтана (декорированные трубы подачи отсутствующей воды на заднем плане - как лес; немало валялось осколков и крышек от бутылок), располагавшаяся здесь же, напротив выхода МГУ к смотровой площадке Воробьевых гор.

По указке его Трандуилства (или, как он сам себя определил, Трандуилосочества) построились, подискутировали на тему какое преклонять пред королем колено, пытались репетировать и синхронно выбивать ногами-мечами Queen-овский "We will rock you". Палило солнце (хоть облаков на небе и прибавилось), грелись черные банданы и плащи (кое-кто из бывало-ролевых роханцев очень кстати располагал кирасой или кольчугой), привлеченные нашим табором на склонах фонтана расселись цивилы (еще бы, бесплатное шапито), местные птички обрели статус орлов Манве. Дополнились энтами, хоббитами и харадримскими танцовщицами; энты и хоббиты с невиданным энтузиазмом начали водить хороводы и даже пытались приспособить под это дело Белое Древо Гондора, до сих пор сиротливо валявшееся в сторонке. В общем, таким образом стояли-развлекались долго, никак не меньше получаса, прежде чем под овации явился сам Элессар в королевском голубом плаще и, хоть еще и некоронованный, но в короне-кепке козырьком назад с двумя симметрично прикрепленными спереди металлическими пластинами, символизирующими схожесть с крыльями чайки (наверно, рахитной).

Вместе с ним прибыл режиссерско-операторский состав и Ривендельско-Лотлориенская группировка (Элронд-Саша, Арвен, Галадриэль-Джослин, брятья-близнецы, возможно, еще парочка томно-эстонских эльфов) под штандартом с зеленой елкой на белом поле. Первая сцена - выдвижение из-за спин простого приветствующего люда эльфийского посольства в вышеозначенном составе (полосатый халат Элронда неотразим). Штандарт находился у Арвен в руках и скрывал он ее со стороны камеры весьма качественно, так что хитроулыбающейся будущей невесте Короля приходилось специально выглядывать из-за него, дабы дать понять будущему зрителю, что за ним кто-то есть и этот "кто-то" - не кто-нибудь. В следующем эпизоде, штандарт уже передан сестре по ушам, а к Арвен с по-буратиновско-франкенштейновски распростертыми руками молча устремляется Государь и одаривает ее страстным поцелуем. Арвен, при поддержке сего смертного, откидывается назад под угрожающим углом к плоскости земли (для предполагающейся фиксации в позе а-ля танго), срабатывают законы инерции и гравитации - и они оба заваливаются, под одобрительный смех массовки. Со стороны подобная страстность смотрелась уже как некий спортивно-силовой прием; по-моему, в таком виде эту сцену и оставили для фильма.

Далее, Арагорн рука об руку с Арвен проходят вдоль выстроенной полукругом массовки - та склоняет голову в знак почтения - и останавливаются около трех хоббитов (что стряслось с Сэмом-Арчи, почему ее присутствие в тот день/в этой сцене не требовалось я не понял) и после нескольких, надо полагать, высоких благодарственных слов преклоняют пред ними колено - вся массовка следует их примеру. Энтский "Святой источник", конечно, творит чудеса, но не до такой степени, чтобы все трое хоббитов (включая Фродо, который нехваткой и обычной-то воды мучался, не то что производства Фангорнского завода безалкогольных напитков) вымахали до размеров человека - посему для того, чтобы сделаться небаскетбол-size-ными, нормальными половинчиками им пришлось довольно долго стоять на коленях, под которые были поставлены их тапочки (синие драконьи лапы Фродо сменились на утиномордые), остатки "лишней" плоти закамуфлированы плащами. Хорошо, что им не надо было (как бы еще "дальше") преклонять колено - это был бы номер┘

В конце концов, наступил черед коронации: Гэндальф, в окружении Элронда, Леголаса, Гимли (борода скрывала, был ли это все тот же Снифф), с подобающими моменту торжественными словами возлагает корону на коленопреклоненного Элессара (как уже упоминалось, не раз ношенную сим "претендентом" и ранее), затем очайкокрыленный, теперь уже полноправный Государь поворачивается к народу - народ ликует, потрясая мечами и конечностями, харадримки - всплескивая руками и даже прыгая от восторга. Поощренный таким образом, вошедший во вкус вновьобретенный король картинно распахивает плащ (стиль "супермен классический", как в нынешней рекламе Ikea), благодарит "народ" и обещает спеть песню - раздается разочарованное "у-у-у", за эго спиной корононаградительный комитет скривившись, молча плюется и ругается (не иначе как сейчас последуют "комические куплеты").

На этот раз все обошлось без фирменного "Завертинского" шампанского - а жаль┘ Времени было уже между пятью и полшестого, когда умаявшиеся на жаре, подневольные Антон и Минкао направили за слабоалкогольными (желательно еще и одновременно прохладительными) напитками до смотровой площадки, докуда идти ближе, чем до метро, и якобы там тоже должны быть палатки (это как в мультфильме "Падал прошлогодний снег": "как-то раз под Новый год послала она┘ ну, в общем, послала его в лес за елкой"). Сами они в то время готовились к сцене массовых народных танцев-гуляний вокруг Белого Древа, вроде бы как даже под реальную музыку.

В общем, пошел я, значит: кругом тучи припаркованных машин, с ревом резвятся-пролетают мотоциклисты и необделенные лошадиными силами иномарки, цивилы под солнышком балдеют - кто на лавочках, кто на газоне, кто змеев воздушных пускает. На смотровой площадке плотность народа стремительно возрастает, палатки/магазины в классическом понимании отсутствуют, есть только интенсивно осаждаемые и уже полупустые лотки-холодильники с мороженом, да кафешки разливного типа. Ухожу направо вдоль реки по ул.Косыгина, сто раз в душе перематерясь на "мертвый" коттеджно-парковый район. В поисках пива дохожу уже практически на площади Гагарина(!), где, наконец, встречается первый ларек. В общем, часам к шести, хорошенько пропотев и размявшись, возвращаюсь к фонтану. Никого, все вернулись в лагерь. Антона нет (временно отъехал до метро), пьем с Минкао пиво, болтаем, дивимся на эльфа естественноженственного с лица, но с мужским баритоном. Фидель лазает по дубу┘ Народ потихоньку начинает собираться по домам - кроме эльфов с Арвен, которым еще надлежало принять участие в сцене побега-откола из группы направляющихся в Серые Гавани. В этой сцене немалая роль отводилась детям (собрали всех своих, форумских; привлекли даже кое-кого из местных), которые должны были перебегать поляну (заведовал ими Антон) перед дежавюствующей Арвен, символизируя собой ее потенциальное потомство. Счастливая эльфийская мама, сначала умилившись одному-двум дитятям, вскоре приходит в ужас и убегает прочь от такого кошмара плодовитости и, одновременно, от впередиидущей группы эльфов. На нас с Као, стоящих с пивом и пытавшихся приобщить к сему достойному для истинного мужа занятию еще и Антона, гневно цыкнули - нечего сызмальства детей черт знает к чему, хоть и косвенно, но приучать┘

Вернулись в лагерь, Минкао завел беседу с Сарэ и Соти, обсуждая темы ролевые, в т.ч. будущие полевки "Рим" и "Революция" (например, кто что с кем сможет легитимно, в рамках принятой роли, сделать). По асфальтовым дорожкам еще рассекали на "лошадях" роханцы (уж не знаю, для камеры ли) под знаменем распластавшегося в беге, зеленое на светло-зеленом, велосипеда. Где-то полвосьмого мы, вместе с Фиделем и парой девушек, уже было двинулись прочь - вдруг на мобильник звонит вроде бы как ранее попрощавшаяся Майвен и говорит, что она на чердаке в здании университета - и действительно, по отзывам, высоко в окне под ближайшими башенными часами виднелась махающая рука. Шли не быстро, расходились того медленнее - Као встретил жену, вся в красном; закусывали, запивали - как раз к полвосьмого все закончилось. Дома оказалось, что от целого дня на солнце и меня не минула участь стать Краснорожим┘